Тысячи мигрантов из Узбекистана участвуют в войне России против Украины. Одни подписывают контракты добровольно ради гражданства и денег, другие — под давлением или после обвинений в преступлениях. Вернувшись, они рискуют получить тюремный срок на родине.
Об этом сообщила Юлия Парамонова в статье ««Подкинем, посадим, объявим экстремистом»: как выходцы из Центральной Азии попадают на войну и с чем сталкиваются на фронте», опубликованной российским независимым изданием «Вёрстка».
По данным украинского проекта «Хочу жить», на который ссылается Парамонова, в войне участвуют минимум 2439 граждан Узбекистана. Это не считая тех, кто уже получил российское гражданство и оказался на фронте. В мае 2025 года глава Следственного комитета России Александр Бастрыкин заявил, что таких выходцев из Центральной Азии — не менее 20 тысяч. Он настаивал, что мигранты, получившие гражданство, обязаны встать на воинский учёт — иначе рискуют его лишиться.
С 2024 года в России действует закон, по которому новые граждане РФ обязаны встать на воинский учёт сразу после получения паспорта. Это дало властям возможность шантажировать мигрантов: или идёшь на войну — или потеряешь паспорт, работу и свободу.
«Либо подпишешь — либо посадим»
Правозащитник из международной организации Tong Jahoni рассказывает, как мигрантам угрожают: «Грозят аннулировать гражданство. Обещают пожизненную депортацию для всей семьи, говорят, что-то подкинем, посадим, объявим экстремистом, конфискуем имущество. У кого много денег, те откупаются. Но если человек только на ноги встал, у него маленький бизнес — всё отнимут».
Фактически принудительно отправили на фронт 25-летнего уроженца Самаркандской области Мухаммада (имя в статье изменено по просьбе матери). В 2020 году он уехал в Самару, где сначала работал на стройке разнорабочим, а позже устроился курьером. Парня задержали в марте 2022 года, найдя в одной из посылок 21 грамм наркотиков.
Семья Мухаммада уверена — его подставили. «Он никогда никому не причинял вреда, не перечил родителям, был вежливым и воспитанным. Здесь его все уважают», — цитирует издание мать парня Муслиму.
Мухаммаду дали семь лет. Он отбыл три года в ИК в Самарской области, а в декабре 2024 года сообщил, что подписал контракт, потому что его «заставили». С тех пор мать не знает, жив он или мёртв. В марте ей сообщили, что тело найдено, но позже пришло сообщение, будто сын жив и в госпитале в Москве.
По словам Муслимы, потеря близких на войне в Украине стала для жителей Узбекистана «обычным делом».
33-летнего Фаруха Юлдашева из города Кувасай задержали в России на девятый день после приезда — снова по «наркотической» статье. Он получил 5 лет. В тюрьме Фаруха избивали, запугивали, отправляли в изолятор, где он сильно похудел. Потом поставили перед выбором: «сидеть в изоляторе, подписать контракт или умереть». Он выбрал контракт. Вскоре оказался на фронте — и попал в плен.
Мать Фаруха Зухра увидела сына в телеграм-канале. Из плена он рассказывал: «Я грешник перед ними, на украинскую землю я сам пришёл. Поэтому я хочу с себя вину снять. Хочу помочь чем-нибудь как-то. Я не знаю, может, стройкой». У него насквозь пробита правая нога. У Фаруха в Узбекистане жена и двое детей. Если он примет участие в обмене военнопленными, его снова отправят на войну, цитируют друга Фаруха Шухрата. По словам матери, никаких выплат и зарплаты сын как военнослужащий не получал.
Риски после войны
Выжившие военные из Узбекистана не торопятся возвращаться домой. По закону, участие граждан в чужой армии карается сроком от 5 до 10 лет. До лета 2025 года суды чаще назначали условные сроки или ограничение свободы, но в июле начались реальные приговоры.
По подсчётам издания «Вот так», за три года войны Узбекистан осудил минимум 26 человек за наёмничество — больше, чем любая другая страна региона. Однако, по словам эксперта Галии Ибрагимовой, это не означает настоящей борьбы с участием в войне.
«Мы не видим серьёзных решений в отношении наёмников. Ведь Россия — главный союзник», — говорит Ибрагимова о политике в отношении наёмников в центральноазиатских государствах.
«С одной стороны, власти грозят пальцем своим гражданам, что ни на какую войну идти не надо, проводят показательные судебные процессы. А с другой стороны, сроки там небольшие, власти стран часто закрывают глаза, мол, мы ничего не знаем, не пойман — не вор».
Украина не выдает пленных узбекистанцев напрямую на родину. Россия же, получая их обратно по обмену, чаще всего снова отправляет на фронт. Это мешает репатриации и усиливает страх среди пленных.
Деньги как ловушка
Многие идут на войну ради заработка. Россия предлагает от 2 000 до 2 500 долларов в месяц. Это в 5–6 раз больше официальной средней зарплаты в Узбекистане. Однако реальные выплаты часто не происходят — или военные гибнут раньше, чем получают обещанное.
По словам правозащитников, офицеры требуют взятки за перевод на более безопасный участок — до трёх миллионов рублей. Простая «отмазка» от подписания контракта может стоить 50–100 тысяч. Это делает войну источником дохода не только для армии, но и для коррупционных схем.
Правозащитники — не всегда на стороне
Мигранты, оказавшись на фронте, часто обращаются за помощью — но не всегда её получают. Некоторые правозащитники отказываются помогать, считая таких военных преступниками. «Он знал, куда шёл», — говорят они. Другие, как юрист Александр Ким, полагают, что если человека призвали насильственно и он пытается защитить свои права, то ему надо помогать.
Организация «Призыв к совести» помогает даже тем, кто уже на фронте и хочет вернуться. Возможности ограничены: расторгнуть контракт сложно, можно только попытаться по состоянию здоровья — или отказаться выполнять приказ и сесть в тюрьму.
Страх и молчание
После теракта в «Крокус Сити Холле» мигранты в России стали основной мишенью полиции. Проходят облавы, в которых задерживают даже с действующими документами. У многих отбирают телефоны, чтобы они не смогли обратиться за помощью. Некоторые, оказавшись в участке, вынуждены подписывать контракты под давлением и физическим насилием.
Задержание, обвинение, контракт, война, смерть или плен — этот путь стал слишком типичным для граждан Узбекистана в России. Многие семьи не знают, где их сыновья. Государственные органы Узбекистана, по словам автора, часто игнорируют обращения.
Издание цитирует мать Мухаммада: «Многие умирают на войне, но государство, даже зная, молчит. Сколько таких родителей, как я, в Узбекистане! Все вокруг меня знают то, что я вам рассказала».
💬 У вас есть мнение по теме? Оставьте комментарий ниже.
📤 Понравилась статья? Поделитесь ею — это помогает нам развиваться.