Президент Шавкат Мирзиёев 15 мая посетит Казахстан с рабочим визитом по приглашению президента Касым-Жомарт Токаева. В городе Туркестан пройдет неформальный саммит Организация тюркских государств на тему «Искусственный интеллект и цифровое развитие».
Официально в повестке — торговля, инвестиции, транспорт, экология, цифровая инфраструктура, инновации и искусственный интеллект. По итогам планируется принятие Туркестанской декларации.
Но реальное значение подобных саммитов выходит далеко за рамки технического сотрудничества.
За последние годы Организация тюркских государств постепенно превращается не просто в площадку для культурной дипломатии, а в один из инструментов переориентации Центральной Азии. Причем речь идет не о резком геополитическом развороте, а о постепенном демонтаже прежней российской культурной монополии в регионе.
Центральная Азия сегодня все меньше выглядит как пространство с единой внешней ориентацией. Внутри обществ формируются разные культурные и политические векторы.
Государственные элиты региона сохраняют тесные прагматические отношения с Россией — из-за экономики, безопасности, миграции и исторических связей. Однако одновременно они все активнее развивают многовекторную политику, пытаясь снизить зависимость от одного центра силы.
Русскоязычная часть населения — независимо от этнического происхождения — по-прежнему остается тесно связанной с российским информационным и культурным пространством. Особенно это касается старших поколений и городской профессиональной среды, сформированной еще в советский период.
Но среди носителей национальных языков — а это уже растущее большинство — заметен другой процесс. В Узбекистане, Казахстане и Кыргызстане усиливается интерес к Турции и более широкому тюркскому миру. Турецкие сериалы, бизнес-модели, образовательные проекты и культурная продукция становятся частью повседневной среды.
Однако усиление тюркской идентичности не означает единого культурного разворота региона исключительно в сторону Турции. Часть общества ориентируется на арабский мир через религиозную идентичность, часть — на Запад через образование, карьеру и технологии.
Для части молодежи симпатии к Турции или западным странам становятся также формой молчаливого несогласия с нынешней региональной политикой России. Это поиск альтернативной идентичности — современной, но при этом связанной с национальными и тюркскими корнями.
На этом фоне Организация тюркских государств становится удобной платформой для формирования новой общей символической среды — без прямого разрыва с Россией, но и без прежней зависимости от нее.
Однако параллельно в регионе развивается еще один процесс, который на саммите в Туркестане неизбежно будет присутствовать в скрытом виде, даже если публично о нем будут говорить осторожно.
Речь идет о растущем влиянии Китая.
В отличие от России или Турции, Китай практически не пытается конкурировать за культурное влияние. Его стратегия гораздо более прагматична. Пекин не стремится завоевывать «сердца и умы» через язык, кино или общую историческую память. Вместо этого он последовательно заходит в инфраструктуру, энергетику, промышленность и технологический сектор.
Особенно быстро это стало заметно в Узбекистане. Китайские автомобильные бренды за короткое время заняли значительную часть рынка. Одновременно расширяется присутствие китайских технологий в цифровой инфраструктуре и системах наблюдения формата «Безопасный город».
Если Россия долгое время была культурной привычкой региона, а Турция — культурным выбором, то Китай постепенно становится экономической и технологической неизбежностью.
Именно поэтому тема искусственного интеллекта и цифрового развития на саммите Организации тюркских государств выглядит не случайной. Речь идет не только о технологиях, но и о вопросе: кто будет контролировать инфраструктуру будущего Центральной Азии — данные, платформы, цифровые сервисы и технологические стандарты.
Пока страны региона пытаются балансировать сразу между несколькими центрами силы — Россией, Турцией, Китаем, Западом и арабским миром. Но сам факт того, что подобные дискуссии теперь проходят под эгидой тюркской интеграции, показывает, насколько быстро меняется сама структура влияния в Центральной Азии.
Организация тюркских государств объединяет Турцию, Азербайджан, Казахстан, Кыргызстан и Узбекистан. Наблюдателями являются Венгрия, Туркменистан и частично признанная Турецкая Республика Северного Кипра. Организация продвигает сотрудничество в экономике, транспорте, культуре, образовании и цифровом развитии.
Читайте также:
Китай вышел на первое место: в Узбекистане уже более 19 тысяч предприятий с иностранным капиталом
Туркестан. Тихий город для больших решений.
Мнение профессора.
Борьба за Центральную Азию сменила фасад. Теперь это уже не только политика, а битва за сознание людей через технологии и даже через мультики. Китай заходит с камерами и алгоритмами, Турция — через культуру, Россия — через привычные связи и общее прошлое.
Когда-то Джордж Оруэлл писал о контроле через страх. Сегодня всё тоньше: людей всё чаще «завоёвывают» удобными сервисами, цифровым комфортом, фастфудом и зависимостью от технологий.
Главный вопрос простой: станет ли Центральная Азия самостоятельным игроком или так и останется поставщиком дешёвой рабочей силы для чужих экономик? Как говорил Конфуций: «Того, кто не задумывается о далёких трудностях, поджидают близкие неприятности».
И символично, что на фоне переговоров Трампа и Си Цзиньпина о будущем мировой экономики и технологий параллельно в Туркестане проходит саммит о цифровом будущем Центральной Азии. Похоже, борьба за влияние в регионе постепенно выходит на новый уровень — не только политический, но технологический и цивилизационный.
Когда-то я проезжал Туркестан на машине, на Ниве — город показался тихим и почти незаметным. Но история любит именно такие места: спокойные снаружи, но способные определять большие решения внутри.
Возможно, именно поэтому нынешний саммит в Туркестане выглядит намного важнее, чем кажется на первый взгляд.
Тезис про «борьбу за сознание» через технологии звучит эффектно, но слишком обобщённо. В регионе действительно растёт роль технологий и внешних игроков, но это в первую очередь про экономику, инфраструктуру и доступ к рынкам, а не про единый «проект влияния на сознание».
Китай, Турция и Россия действуют разными инструментами, но сводить это к единой логике «завоевания» упрощает картину. В Центральной Азии у государств есть собственная повестка — они не пассивные объекты, а участники, которые сами выбирают степень вовлечённости и партнёров.
Саммит в Туркестане — это прежде всего институциональная площадка регионального уровня, а не часть глобального технологического противостояния. Его значение важно, но оно не равнозначно переговорам глобальных игроков.